Нигилизм и идеалы. С.137-143 (OCR) В.Краус текст

ком вещей, упраздняет все традиции и стабильные явления.

Это возрождение несколько измененных, повернутых в новых психологических и политических ракурсах мыслей Михаила Бакунина и Льва Троцкого подается как открытие нового духовного континента, о коем ведутся напряженные   политические,   социологические,   психологические, философские и прочие споры и дискуссии. Однако   активное   внедрение  теории   среды   в  науку   И политику вызвало на практике анархическое мироощущение. Каждое поколение, группа, каждый отдельный человек должен, согласно этой теории, быть освобожден от традиционных пут. Рассеянная в странах западной демократии   армия    беспокойных    интеллектуалов    (или мнящих себя таковыми) ополчилась на  прежние традиции, ценности и идеалы как на вчерашние и устаревшие, призывая изыскивать новые, никогда прежде не слыханные и не виданные.

Молодым поколениям льстила мнимая беспрецедентность ситуации: молодежь влила поток свежих сил в эту фазу глубокого беспокойства. Это продлится еще довольно долгое время, но в конце концов может оказаться стимулом к обретению новой ясности. Многократный штурм традиций и зычное многоголосое провозглашение новой эры (они напоминают как о Ницше, так и о предсказанных Освальдом Шпенглером цезарических фашистских режимах или об «ожидаемой» эпохе марксистского коммунизма) могут обогатить нас огромным опытом и привести к тому, что многие образумятся.

Вряд ли кто-нибудь будет отрицать, что грандиозные технические и цивилизаторские новшества вызвали масштабные изменения общественных реальностей, таких, как уровень жизни, горизонт ожиданий, притязания, установки, потребности, социальные гарантии. Увеличение продолжительности жизни, рост благосостояния, расширение личной свободы, социальная помощь и обеспечение, успехи женского равноправия, значительная самостоятельность молодежи - все это оказало глубокое воздействие на семью, брак, жизнь молодёжи, на школу, выбор профессии и многое другое. Новые возможности предотвращения беременности изменили многое в совместной жизни людей. Но при этом нельзя не приводить различие между жизненными формами, тради-
- 137 -

ционными укладами, с одной стороны, и ценностями и идеалами — с другой.

       Дело в том, что при ближайшем рассмотрении мы, приходим к выводу, то все эти грандиозные изменения менее всего затронули как раз ценности и идеалы. Ценности, как мы уже говорили выше, коренятся глубоко в экзистенциальной  ситуации  человека: они возникают при экзистенциальной угрозе, то есть когда существованию человека грозит голод, холод, нужда, опасность, болезнь, конфронтация со смертью. Они строятся снизу. Эта экзистенциальная ситуация и в самом деле так старательно закамуфлирована современной цивилизацией, что элементарное обоснование ценностей легко предается забвению.

И все же ценности, которые можно назвать основными: здоровье, пища, мир, безопасность, тепло, любовь дружба,   верность,   —  остаются  незыблемы.  При всей вариабельности бесспорно и значение ценностей второго порядка, таких, как свобода, правдивость, многообразие жизни, образование, искусство, красота, удобство, комфорт, наслаждение жизнью. Смысловые ценности, которые в еще большей степени, чем ценности второго ряда, могут сплавляться в одно целое с идеалами, должны разграничиваться в зависимости от различных индивидуальных условий, но они тем не менее остаются ценностями. Это, например, помощь своим близким, помощь более широкому окружению, эстетизация собственной жизни и окружающей  среды,   активное   участие   в   построении цивилизации, познание и созерцание, религиозный опыт, Бог.


Итак, если исходить из уже сформулированного тезиса, что ценности выстраиваются из экзистенциальной ситуации, снизу, а идеалы возникают из представления о совершенстве, сверху; что представление о совершенстве возможно только тогда, когда стоишь на фундаменте ценностей, то мы, оказывается, уже попали в сферу идеалов.

Иными словами, идеалы - это ценности, увиденные в их совершенстве. Из их экзистенциального происхождения, через границу реальной достижимости, они сублимированы в образ совершенства, к которому можно только приближаться.

Даже если одно и то же понятие употребляется то для обозначения ценности, то - идеала, оно все равно вызывает разные ассоциации.  В качестве  ценности оно
- 138 -

определяет экзистенциальную ситуацию и может быть осуществлено в определенных границах. В качестве идеала оно мыслится как совершенство и остается далеким, как к нему ни приближайся. Любовь как ценность реализуема, но как идеал она остается целью стремлений, жизнь позволяет только положить ей начало.

Великий миф о перманентной трансформации касается деталей конкретных форм жизни, условностей, тенденций, вкусовых пристрастий, моды, предпочтений. Как раз ценности и идеалы противостоят этому мифу, поскольку как экзистенциальная ситуация человека, так и представление о совершенстве соответствуют основам его человечности.

В качестве идеалов личности можно назвать, в частности, любовь, знания, рассудительность, чувство меры, разум, мудрость, образованность, искренность, скромность, простоту. Идеалы сверхличного содержания — это, например, помощь человеку со стороны ближнего и более широкого окружения, устранение голода во всем мире, мир для возможно большего числа людей, осуществление прав человека у возможно большего числа народов,   труд,   приносящий   удовлетворение   возможно большему числу трудящихся, мировое сообщество гуманности и интернационализма. В качестве культурных идеалов можно привести такие, как гуманизм, религиозная жизнь, Бог. Разумеется, между этими идеалами никогда нельзя будет провести точных понятийных разграничений. Именно здесь обнаруживается возможность для каждого отдельного человека  выработать собственную установку, если он стремится к наиболее отвечающей ему жизненной перспективе.

Не ценности и идеалы утратили свое значение под влиянием перемен, происшедших за последние десятилетия в нашей жизненной среде, скорее пострадала наша способность сознательно, ответственно, открыто защищать их. Интерпретаторские пароксизмы мифа о перманентной девальвации ценностей и трансформации идеалов - если вообще можно еще говорить о ценностях и идеалах - свели на нет искренность, и восприятие, и ответственность в обращении с идеалами.

Потоки иррационализма вроде политических идеологий с катастрофическими, по сей день ощутимыми последствиями, такими, как философский соблазн культивировать мистические эмоции при одновременной атаке
- 139 -

на разум, чуть было не захлестнули нашу ответственность перед ценностями и идеалами. Однобокая интерпретация Ницше и Хайдеггера, но и Фрейда и некоторых его учеников, предпринятая Фуко, неоструктурализмом позже   Деррида,   Лиотаром  и прочими, часто причисляющими себя к постмодерну, стремилась побудить и усилить дальнейшие проявления иррционализма. Всё это свидетельствует, что опасности тоталитарной критики разума, вытекающих из неё разновидностей фанатизма и политических доктрин, обещающих избавление, далеко ещё не преодолены. С другой стороны и позитивисткая вульгаризация существенно ослабила значение разума. Таким образом, нападение шло с двух сторон. Но именно это обстоятельство  может привести к новому прояснению  ситуации.

Добродетели, утопии,
идеологии и идолы

Социальные исследования, психологические штудии, критические театральные пьесы и романы сорвали фасад и показали, что скрывалось за ним. За ним скрывалось нечто прямо противоположное. Прежде всего Зигмунд Фрейд, но и такие писатели, как Ибсен, Стриндберг, Герхарт Гауптман, Штернхайм, Толлер, Генрих Манн, показали истинное лицо «столпов общества», именно тех столь часто толковавших о добродетели обывателей, которые на самом деле поступали совершенно иначе.

Проповедь добродетели поначалу действительно была чрезвычайно серьезной и необходимой попыткой укрепить личную и общественную мораль. В первую очередь протестантские конфессии христианства вслед за Лютером, Цвингли и Кальвином предъявили римской
- 140 -

церкая строгие этические и религиозные требования в эту несчастную эпоху,  когда церковь эту характеризовали коррупция, роскошь и борьба за политическую власть.

Пуритане,  их  общины  и  хозяйства,   их эмигрировавшие в Северную Америку приверженцы вызвали такой моральный подаем, какой редко отмечался в истории.  Набожность, прилежание, бережливость, честность, обязательность, непритязательность, верность долгу, чувство  братства  вызвали   к  жизни  общество,  которое  с величайшей серьезностью и строжайшей дисциплиной осуществило эти добродетели настолько, насколько это было возможно для людей, а, как известно, человек слаб.

Неожиданно крупный экономический успех, которого добились американцы благодаря своим добродетелям, трагическим образом стал причиной выхолащивания как раз того духа, который привел к успеху. Отцы-пилигримы, первые европейские переселенцы в Америку, самоотверженные и предприимчивые, веровавшие в лучшее будущее человеческого общества, дали толчок невиданному подъему цивилизации. По сей день один из крупнейших металлургических концернов мира носит странное название «Бэтлеем стил» («Вифлеемская сталь»). Гигантские успехи, невероятно крупные прибыли уменьшили добродетельность тех, кто положил им начало, хотя они вовсе того не желали. От добродетелей весьма часто остаются только названия, уверения, заверения — в общем, фасад.

Разумеется, добродетели следует спасать, как бы они ни назывались. По-гречески добродетель называется «аrеtE», по-латыни «virtus». Четыре «классические» добродетели: ум, справедливость, мужество, чувство меры. Позже к ним присоединились три христианско-тео-логические: вера, надежда, любовь. Потом, в эпоху протестантских движений, добавились многие другие - те, о которых сказано выше. Они никогда не теряли своего значения как этические требования, но можно ли их всё ещё считать добродетелями?

Тот, кто занимается проблемой идеалов, рано или поздно наталкивается на понятие утопии. Слово "утопия" происходит из греческого «ou-topos» - «никакое место», «нигде». Однако на деле это слово очень часто применялось для характеристики социальных конструкций и литературных сочинений, вторые имели или
- 141 -

    Писательница Криста Вольф, чье детство и отрочество пришлось на времена Гитлера, на собственном опыте поняла, что значит восторженное преклонение перед утопией и какими опасностями  грозит утопия, выдающая себя за идеал. В повести «Размышления о Кристе Т.» она описывает «бесконечные ночные разговоры о создании земного рая».  «Нас  захватила идея совершенства,  она проникла в нас из наших книг и брошюр, а с трибун собраний к ней добавилось нетерпение: Истинно, истинно говорю тебе, еще сегодня ты будешь со мною в раю!» Через  одиннадцать лет  героиня  её  повести   «Нет  места. Нигде» (1979) мадам Савиньи говорит Клейсту: «Неужто вы и в самом деле не видите, какие ограничения были бы наложены на всякую работу мысли, если бы мы опасались, что наши фантазии могут получить доступ в реальную действительность. Ради всего святого, только не это. Философию нельзя ловить на слове, жизнь нельзя мерить по идеалу — это закон... Это закон всех законов, Клейст, и на нем зиждутся все наши человеческие учреждения со всей их столь необходимой бренностью. Того, кто восстает против этого закона, следует объявить преступником. Или безумным». Слова «Нет места. Нигде» являются точным переводом слова «оu-tороs» —  «утопия».

В наши дни легко понять, что как раз Маркс страстно возражал против социальных «утопий» и прописал свою собственную теорию в противоположность всему «утопическому» по ведомству положительной науки. Неудача этой попытки — в целом и в бесчисленных частностях — была доказана историей. Поражает самый факт, что когда-то вообще оказалось возможным называть наукой столь самонадеянные гипотезы и ссылаться при этом на материалистическую точность доказательств.

Маркс критиковал — столь же страстно — все, что связано с понятием идеология. Идеологии для него были обманными маневрами буржуазии, простой «идеологической надстройкой» над фактическими экономическими силами. «Идеология» означает у Маркса «ложное сознание». Маркс отвергал и понятие идеала, поскольку для него существовала только научная необходимость экономических сил и требование им подчиняться. Что ж, и в наши дни понятие «идеология» звучит подозрительно, однако же часто применяется как обозначение системы теоретических принципов - например, в значении
- 143 -

===============
стр 115-125; стр 126-136; стр 137-143; стр 146-153; стр 154-161; стр 198-201; стр 210-221; стр 222-231; стр 248-249; стр 252-254.

Нигилизм и идеалы С.146-153

Никто не может приблизиться к больше числу идеалов  одновременно и с равным успехом . Придется выбирать доминирующий идеал и соответствующую ему группу идеалов.

Тогда в пределах этой группы прояснится порядок приоритетов, который подлежит испытанию практикой и изменениям.

   Каждый человек в своей жизни стремится к тем или иным идеалам, даже если он не отдает себе в этом отчета. Если выбор идеалов предоставлен его подсознанию, его эмоциям, его темпераменту, он может  выбрать  правильную дорогу в жизни - при условии, что одарен интуицией. Эта одаренность в нашей все более искусственной и изобилующей конфликтами цивилизации встречается все реже.

   Тот, кто в наши дни все еще полагается на свое подсознание и интуицию и считает, что в столь труднообозримых условиях, при наличии столь противоположных и несовместимых возможностей сумеет определить правильный путь, руководствуясь инстинктом, почти наверняка запутается в тяжелейших проблемах. Поскольку он даже не расценит их как проблемы, то запутается в них еще безнадежнее.

   Молодые люди обычно плохо представляют себе риск, связанный с готовностью руководствоваться неопределенным ощущением, непродуманным сиюминутным побуждением. Поначалу крушение дерзких попыток воспринимается как стимул к дальнейшему продвижению. Нерастраченные ресурсы энергии толкают молодого человека к импульсивному образу действий, к игре ва-банк. Даже неудача, даже провал, при исправности внутреннего компаса, поначалу воспринимаются как приобретение опыта и знания жизни. Но так продолжается недолго.

   По мере того как накапливаются поражения, пробуждаются сомнения в безошибочности интуиции. Надежность подсознательного выбора оказывается под вопросом. Все яснее становится необходимость обдумывания, соразмерения собственных сил и способностей с ситуацией. Тот, кто признает эту необходимость и действует с ее учетом, получает шанс продвинуться - хотя и с того места, где остановился, но все же на этаж выше.

Начало кризиса интуиции, кризиса готовности полагаться на врожденное подсознательное ощущение может
- 146 -

наступить уже в юности. Если этого не происходит в молодые годы, то почти наверняка произойдёт позже. Как ни называй эти кризисы, они всё равно разражаются, и среди них самый известный - кризис среднего возраста.

   В отличие от сороконожки у нас больше тысячи ног, благоприобретенных, искусственных подпорок, а между тем инстинктивная способность использовать их подсознательно,
интуитивно не растет пропорционально их числу. Но мы и не в состоянии, даже если бы и захотели, снова избавиться от этого благоприобретенного имущества.

Мы более  не  можем   извлечь  себя  из той  стадии развития, в которой оказались накануне третьего тысячелетия после Рождества Христова. Человек имеет возможность ставить себе цели лишь в пределах этого измерения. Разумеется, каждый может избирать себе лишь такие идеалы, которые соответствуют его личности. Но и возможности  осознания,   познания   не  следует  недооценивать, ссылаясь на неудобства и трудности. Даже если существуют внутренние и внешние границы, если неизбежны помехи и преграды, шаг в направлении к идеалам сделать можно. Только немногие способны  осознать, какие силы этот шаг придает тому, кто его совершает.

   Имеется множество идеалов, на выбор, и попытка составить о них общее представление является благоприятной предпосылкой. При этом можно исходить из практических форм жизни, из вообразимых, поддающихся описанию моделей и таким образом построить типологию ориентации в идеалах, которая облегчит выбор собственного поведения.

   В различных сочетаниях идеалов всегда доминирует какой-нибудь один, и уже по нему выстраиваются другие идеалы. Акцентировка может быть разной, но этическая значимость идеала в смысле «желательного для всех» останется более или менее неоспоримой.

   Ниже мы предпримем попытку сделать обзор, эскизно представить эти сочетания. Мы не утверждаем, что получили единственно возможный вариант, не претендуем на полноту охвата идеалов. Наша попытка - только зеркало, в котором, быть может, кто-то увидит себя по крайней мере частично. Каждый может продолжить эту игру в зеркало наблюдения, узнавания и самопознания, может представить своих друзей, сотрудников, родственников, и тем
самым приобрести бОльшую ясность в
- 147 -

представлениях о них, но прежде всего о себе самом, своём собственном поведении и возможностях.

   Почему один выбирает такое, а другой - совершенно иное сочетание идеалов? Это зависит от происхождения, временной  ситуации,  среды, перипетий биографии и индивидуального темперамента, но и весьма существенно - от меры знания, желания и затраченной энергии. В решении следовать тому или иному идеалу и выборе столь же разумного, сколь и последовательного пути к нему обнаруживается способность человека создать себе внутреннюю и внешнюю свободу и воспользоваться ею.

   Допустим, некто избрал своим важнейшим идеалом свободу. Человека этого стесняют рамки обычных условностей, насколько возможно, он их отвергает, переступает через них. Он хочет быть мобильным и независимым и вряд ли выберет профессию, которая гарантирует продвижение по службе и высокую пенсию в старости. Вероятно, он будет много ездить и часто менять род деятельности.

   Идеал индивидуализма будет значить для него очень много. Конечно, он рискует больше других. Ему доставляет радость импровизация, даже если в принципе он придерживается определенной ориентации. Он хочет кем-то стать, что-то собою представлять, он не желает быть «ничем», он ищет успеха и влияния, считает идеалом творчество и созидание. С идеалом семьи, по всей вероятности, ему придется туго, он предпочтет идеал дружбы.

   Люди такого склада особенно заметны во времена трудных противостояний: в периоды экономического спада, открытых социальных конфликтов, войн, послевоенной разрухи, крушений и катастроф в драматические периоды начала экономического подъема. Людей с таким характером, избравших подобное сочетание идеалов, можно было бы назвать индивидуалистами свободы.

   Свобода - начальный, ключевой идеал. Ибо как можно без свободы делать выбор в пользу того или иного идеала? Только свободный выбор позволяет обрести не-обходимую дистанцию и принять решение со всей ответственностью следовать избранному идеалу.

   Другой человек стремится в первую очередь к идеалу безопасности. Он хочет быть неуязвим во всем, что касается его характера и его деятельности. Для него много

- 148 -

значит идеал порядочности, которую никто не ставит под сомнение. Его место - в границах условностей, которые он суверенно соблюдает и использует как свою защиту.

   Поскольку он не желает, чтобы задевали его, он и сам никого не задевает. Он уважает права других и хочет, чтобы и другие не угрожали его правам. Напротив, он будет испытывать к другим и вызывать к себе чувство доверия.

   Он будет ценить идеал упорядоченной жизни, хороших отношений со своим частным и общественным окружением. Со временем он добьется прочной крыши над головой и твердой почвы под ногами, благодаря ловкости последовательности и энергии.

   Одним из его идеалов будет разумное приспособление к возможностям и условиям окружения, осмотрительность в поступках, чуткое лавирование, которое позволит избежать напряженных отношений, но все же достичь намеченной цели. Ему важно выбрать обозримый, надежный профессиональный путь, который не сулит приключений, но внушает уважение, создать хорошую семью, которую он окружит заботой и вниманием, и обычно у него есть к этому способности.

   Этот характер чаше встречается в периоды, благоприятные для подобного сочетания идеалов, в эпохи общественного порядка и более или менее спокойного развития. Его можно назвать коммуникативно-гармоническим, внушающим доверие типом. Люди такого склада обычно отличаются надежностью.

   Идеал надежности и безопасности связан с идеалами осмотрительности, личного миролюбия и очень точной, осторожной оценки реальности.

   Третий исповедует идеал жизнелюбия. Он во всем ищет положительные стороны, находит удовлетворение в контакте с этими позитивными сторонами жизни в усилении их. Однако идеал наслаждения необязательно сводится к материальному гедонизму. Жизнелюбивый человек может подняться до того уровня, на котором он включает в круг своих увлечений других людей, заражает их своим преклонением перед красотой и субстанциональными ценностями, умеет видеть, слышать, понимать, понимать, переживать и испытывать за это благодарность.

В таком случае признаётся идеал игры, которая не фальсифицирует реальность, не эстетизирует её, познаёт и использует эстетические возможности  реальности. Осознание игры как переживаемой, проживаемой роли

- 149 -

может стать всего лишь метафорой, которая не затушевывает действительность. Ключевым здесь является слово «личность» как особа, как частное лицо, как «действующее лицо», но и как «личина», маска.

   Жажда жизни, стремление к радости может привести к философскому равновесию и в результате к такой жизни, когда почти все удается. Жизнерадостность вовсе не предполагает непременный эгоцентризм. Решающими являются такие критерии, как культура, широта мировоззрения, понимание человеческого окружения, возможностей и пределов отдельного человека.

   Подобные люди не слишком тщеславны и не слишком склонны к карьеризму. Обычно они занимают не самое престижное, но приятное место в профессии, которая вызывает у них некоторый, хотя и не жгучий, интерес, дает им фундамент и сценическую площадку.

   Позитивное мироощущение, жизнеутверждающая позиция может находить себе выражение   в   традиционных областях, в аранжировке межличностных отношений, в увлечении различными сферами искусства — как музейного, так и авангардного, а также проявляться в тяге к природе, в наслаждении пейзажем, водой и небом, солнцем, теплом и снегом, в занятиях разными видами спорта, в следовании идеалам Руссо и Торо, призывавших вернуться от цивилизации к безмятежному существованию на лоне природы.

   Однако и техническая цивилизация может оказаться подходящей ареной игры. Тогда приобретают значение самолеты, путешествия, телевидение, видеозаписи, классические и современные дискотеки, коллекции видеокассет и магнитофонных записей, портативные транзисторы.

   Часто один и тот же человек предается и тому, и другому увлечению. Обе позиции могут дополнять друг друга, а могут и входить в противоречие, в зависимости от того, удалось ли согласовать между собой эти принципы. 

   Характеры, которым соответствует такое сочетание идеалов, встречаются во все эпохи, во всех общественных слоях и социальных средах. Пожалуй, в данном случае речь идет о форме человеческой жизни, обладающей высокой степенью приспособляемости. Разумеется, возможности приспособления кардинально изменяются при изменении ситуаций. Людей такого склада можно встретить в самых различных обстоятельствах, среди рабочих

- 150 -

и крестьян точно так же, как и среди сильных мира сего, но и среди людей преуспевающих - там, где их, казалось бы, и следовало искать, - они встречаются реже. Их можно встретить на фронтах войны и в глубоком тылу, они могут быть и солдатами, и офицерами, и штатскими в периоды экономического подъема и во времена кризисов. Бывают среди них и носители народной мудрости, бывают и высокообразованные интеллектуалы. Их, пожалуй, можно считать теми, кто сохраняет бодрость духа при любых обстоятельствах, кто одарен талантом принимать жизнь как она есть, кому повезло родиться в рубашке, кто не боится опасности и не поддается разлагающему воздействию изобилия.

   Радость жизни тоже первичный идеал, ибо как можно вообще стремиться к идеалам, не обладая жизнелюбием, не принимая бытия, не воспринимая жизнь как величайшее благо? Радость жизни в зависимости от личной предрасположенности может быть сильнее или слабее, подчас она исчезает совсем, но все-таки человек в состоянии воспитывать ее в себе, укреплять и усиливать. Для этого необходимо найти правильную исходную позицию между желаемым и возможным, между притязанием и реальной возможностью. Идеалу жизнерадостности тоже можно научиться — тем больший эффект мы получим в результате.

   Иные люди исповедуют идеал движения вперед. Они хотят усовершенствовать мир и ради этого готовы подчас на самопожертвование. Их единственные идеалы — хлеб для всех, работа для всех, мир и социальная безопасность, равенство шансов для людей всего мира.

   Цель эта бесконечно далека, но таких людей это не устрашает. Они отрешаются от собственных преимуществ, от профессиональной карьеры, от имущества, от создания семьи, от личной жизни и находят удовлетворение в том, что полностью посвящают себя эволюционным, а часто и революционным преобразованиям нашего общества.

  По их мнению, не только общество - сами люди должны измениться,  человеческий кругозор, сознание обязаны расшириться, и тогда всякое своекорыстие чуть ли не полностью исчезнет.

Этим людям для себя ничего не надо, и того же они ожидают от других. Их личная жизнь не слишком много для них значит. Они осознают нужду, царящую в мире,

- 151 -

и делают все возможное, чтобы пробудить осознание этой нужды в кругу благоденствующей цивилизации, где ради сохранения высоких рыночных цен уничтожаются горы масла, моря молока, пирамиды фруктов. Когда они всерьез воспринимают свои идеалы, они презирают насилие, будь то чужое или свое, если оно не направлено против уголовных или политических преступников вроде Гитлера или Сталина.

   Люди такого склада — мятежные и плодотворные возмутители спокойствия нашей цивилизации. Их поведение, их активность, их голос всегда вызывают ощущение дискомфорта. Они могут руководствоваться религиозными, социально-политическими, просто гуманными просветительскими мотивами. Часто их всеми силами пытаются не допустить к позициям, откуда их ясно слышно и видно, откуда они могут оказывать влияние. С другой стороны, многие из них умеют необычайно ловко и эффектно держать в своих руках средства массовой информации.

   Они имеют разные профессии, чаще всего их встречаешь в интеллектуальной, буржуазной среде. Если раньше интеллектуалы с такими идеями находили наиболее горячий отклик у рабочих, то теперь рабочие и крестьяне остаются довольно индифферентными, когда речь заходит о голоде, царящем в мире, о злодеяниях в Камбодже, войне в Афганистане или на Ближнем Востоке. Их интересует в первую очередь собственное рабочее место и не только хлеб с маслом, но и достаточный досуг, автомобиль,  поездка  в отпуск, дачный домик на лоне природы. Исторически эта индифферентность объяснима острой нуждой, которую в прошлом испытывал рабочий класс. Но это отнюдь не означает, что процент тех, кого волнуют более глобальные проблемы, в других профессиях обещающе велик. Людей, которые распространяют это мятежное и плодотворное беспокойство, можно было бы назвать эволюционерами, революционерами, подчас тихими революционерами — в зависимости от обстоятельств.

   Подобные идеалы эволюции и революции в большинстве случаев носят политическую окраску. Они относятся К числу идеалов, которые особенно легко входят в конфликт с неподдающейся реальностью или собственным нетерпением.                                                         

   Идеал движения вперед может быть целью стремлений

- 152 -

на совершенно другом пути. Его часто исповедуют ученые, техники и экономисты, которые мечтают победить, нужду, голод, болезни путем улучшения цивилизации, расширения и рационализации цивилизаторского инструментария.

   Они убеждены, что только благодаря науке, технике и лучшей экономической организации возможно спасти миллионы людей от безвременной смерти, от эпидемии и бедности. Они говорят а как же иначе?

   Их аргументация не питается иллюзиями. Для них человек таков, каков он есть: эгоистичный, заинтересованный только в собственных, часто недолговечных, но ощутимых преимуществах. Они убеждены, что только собственная выгода в состоянии расширить горизонты мышления, поведения, ответственности людей.

   Развитие науки, техники, экономики и их распространение по всему миру приносит огромные выгоды и тем, кто способствует этому развитию. Значит, достаточно объяснить человеку, что главное — приложить максимум усилий для развития технической и экономической цивилизации, и это само собою принесет выгоду и тебе и многим другим, все большему числу людей, а в конечном счете и всему миру. Разумеется, не сразу, но с течением времени.

   Люди такого склада следуют идеалу труда, достижения, созидания, повышения производительности. Они стремятся к идеалу творческого воображения, созидающей фантазии, научного познания, технической изобретательности. Их деятельность почти всегда солидно вознаграждается, как в смысле материальном, так и в смысле престижа. Они готовы снова и снова корректировать свои планы и искать приложения своей энергии и замыслам.

   Обычно они предъявляют высокие требования к личному преуспеянию, накапливают имущество, инвестируют прибыли, имеют большую семью, любят представительствовать, ценят роскошь - но, как правило, не находят времени наслаждаться всем этим. Полностью отдаваясь своему делу, они подрывают здоровье, сокращают себе жизнь. Даже когда они не просто менеджеры, их подстерегает болезнь менеджеров. Их частная жизнь, несмотря на все успехи, убога и полна неразрешимых проблем. Профессиональный блеск обычно заменяет им удовлетворенность частной жизнью.

- 153 -

=================
стр 115-125; стр 126-136; стр 137-143; стр 146-153; стр 154-161; стр 198-201; стр 210-221; стр 222-231; стр 248-249; стр 252-254.

Нигилизм и идеалы С.154-161

   Таких людей встречаешь в директорских кабинетах в промышленности, в концернах, банках, конструкторских бюро, исследовательских институтах, научных лабораториях. Периоды экономических подъемов, которым они в значительной мере способствуют, — самая благоприятная фаза их развития.

   Нельзя не замечать, что на религиозной почве взросла некая разновидность этого характера. Кальвинизм и пуританизм   проповедовали   трудолюбие,   прилежание, старательность и в то же время любовь к ближнему, самоограничение, личную бережливость. Успех трактовался протестантской моралью как знак угодного Богу образа действия.  Наша цивилизация многим обязана этой позиции, особенно в Англии, США, Швейцарии и протестантских частях Германии, где технический и экономический прогресс развивался раньше и сильнее всего.

   Кальвинистские и пуританские идеалисты видели в своих поступках медленное приближение к христианскому обществу. Для них экономика, но и техника и наука являются неизбежными средствами исцеления, дорогой к избавлению от зла, которая никогда — ни для них, ни для кого другого — не может быть легкой и приятной.

   Прагматики такого склада знают жизнь и не обольщаются. Их можно было бы назвать скептическими оптимистами науки, техники и экономики. Они критически относятся к возможности человека превращаться из эгоиста в альтруиста. Их оптимизм скептически мирится с этим непреложным фактом.

   Идеалы научного, технического, экономического эволюционного развития включают в себя значительные достижения интеллекта, но эти достижения остаются идеалами, только если не теряют связи с гуманными целями.

   Совершенно другие люди исповедуют идеал любви к ближнему. Они обычно действуют из религиозных побуждений, часто из простого человеческого сострадания к горю и нужде — материальной и духовной — других людей.

Для них решающее значение имеет нужда отдельного человека, страдающего, больного человека по соседству, на своей улице, в кругу знакомых или в профессиональном окружении. Часто они избирают профессию в соответствии с этим идеалом. Среди них встречаются врачи,
- 154 -

медицинские сестры, работники социальных служб, психологи учителя, дефектологи, сотрудники благотворительных организаций и организаций по работе с инвалидами.

   Их тоже волнуют нищета и голод во всем мире, или проблемы латиноамериканских трущоб, или общественные преобразования в западной цивилизации, даже если они сами живут в благополучных странах Европы, но прежде всего они приходят на помощь тому, кто нуждается в ней в их ближайшем окружении, ибо страдания, болезнь, смерть присутствуют в любой человеческой жизни.

   Тот, кто избрал своим важнейшим идеалом любовь к ближнему, не оставит в беде. Он учится помогать.

   Идеал доброты входит в идеал любви к ближнему, составляет его ядро. Но доброта как таковая может быть беспомощной и пассивной, любовь к ближнему означает нечто большее, а именно способность помочь. Доброта видит, что болит, ее чувствительность страдает, а любовь к ближнему действует.

   Люди такого склада встречаются во времена войн и в послевоенные годы или в периоды экономических кризисов чаще, чем в периоды мирного благоденствия. Многие из них лишь в трудные времена потрясений и нужды открывают в себе готовность прийти на помощь ближнему, избирают идеал, принимают решение и сохраняют верность своему призванию даже в периоды процветания и изобилия. Некоторые изменяют этому выбору, начинают делать карьеру, заботиться о собственном материальном достатке. Третьи остаются такими, какими были прежде.

   Эти люди не слишком заметны в общей погоне за успехом, благополучием и досугом. Их замечают там, где они нужны, где их всегда не хватает, — у больничных коек, рядом с инвалидами, со стариками, слабыми, умирающими. О себе они думают в последнюю очередь. Большая часть среди них — женщины.

   Эти люди освещают жизнь любого, кто встречает их на жизненном пути. Они встречаются чаще, чем принято считать, потому что подчас их не слишком ценят - ведь их поведение воспринимается как само собой разумею-щееся, их благодарят или, не поблагодарив, забывают. И несмотря ни на что, они есть, и те кто замечает их уверены в их  готовности прийти на помощь и сохраняют к
- 155 -

ним чувство благодарности, сохраняют и тот свет, который они несут.                                      

    Их можно, пожалуй, считать самыми человечными  из людей в смысле того, что люди могут сделать друг для друга.

   Идеал любви к ближнему - главный идеал христианства. В заповеди »Люби ближнего как самого себя» заключена мысль о любви к себе, к собственной личности, а тем самым идея приятия жизни, идея оптимистической жизненной позиции.

   Можно назвать еще много других сочетаний идеалов, служащих моральным ориентиром, например те, которые объединяют идеал художественного творчества.Индивидуализм , свобода, высокое творческое вдохновение могут также рассматриваться как идеалы. Можно говорить об идеалах образованности, мудрости, учительства. Важнейшим идеалом может стать религиозность, к которой относятся такие идеалы, как молитва, смирение любовь к ближнему, помощь ближнему, возможно искусство или учение.

   К чему я стремился, набрасывая эти типичные портреты? Я хотел создать небольшую типологию идеальных ориентиров, галерею прототипов, панораму психограмм различных характеров, которые можно наблюдать в наши дни. Во всяком случае, эти эскизы возникли из ориентации на идеалы. Речь шла о сочетании идеалов которые могут определять человека, его жизнь, его решения, его судьбу.

   Возможно бесчисленное множество других сочетаний, каждый, создавая подобную типологию, может опираться на свой собственный опыт. Характеры людей проясняются, когда мы обнаруживаем идеалы, которым они следуют, часто не отдавая себе в этом отчета.

Есть люди, которые в самом деле живут, не ориентируясь на идеалы, потому, что их идеалы слишком часто меняются. Или потому, что они стремятся достичь целей, которые не удовлетворяют определению желательного для всех. Счастливы ли такие люди? Или они устремляются за парадоксальной материалистической иллюзией. В следующей главе мы остановимся на этом подробнее.
- 156 -

Идеал
личного счастья

   Жизнь  среднего   обывателя   в   странах   демократии явно обнаруживает гедонистическое, направленное на потребление и удовольствие представление о счастье. Следует ли считать его идеалом, если уровень физического и материального не преодолен? Речь идет о максимальной потребности наслаждения, которая благодаря техническому прогрессу достигла фантастических размеров. Реализуемые в наши дни возможности оставляют далеко позади грезы восточных владык и французских королей. Полет на Луну, телевидение, телефон, самолет, автомобиль — о таких вещах они и не мечтали...

    Но как раз ориентация только на удовольствие создает всеобщее неудовольствие; чем материалистичнее удовольствие, тем скорее оно превращается в свою противоположность. Пребывая в сфере материального, нельзя выйти на уровень осмысления. С огромной интенсивностью создаются способы не только удовлетворения существующих желаний, но и изобретения новых. Таким образом, запускается механизм, который необычайно затрудняет выход из низменной гедонистической сферы на более высокие уровни.

   Материализм западной демократии в отличие от «диалектического материализма» имеет не идеологическую, а гедонистическую доминанту. В то время как коммунистические государства осуществленного «диалектического материализма» — и живущие в них люди — страдали от противоречий этой системы, «гедонистическому материализму» выпал на долю неограниченный и широкий успех. Благодаря этому исчезли некоторые социальные и экономические проблемы и значительно повысилось общее благосостояние, но факт остается фактом: установки людей были направлены на вещи, в которых они не нашли обещанного счастья. Я ничего не могу возразить против счастливых отпусков и каникул, против радости беззаботных часов и дней, против мгновений блаженства.

    И личный комфорт, и удовольствия потребления имеют свои положительные стороны.  Они вносят   в жизнь радость, делаю бытие приятным, но только этого
- 157 -

мало, чтобы говорить об «идеале личного счастья». Идеалом они не станут. Это тем менее вероятно, чем сильнее стремление всеми силами увеличить их количество.

   Впрочем,   бывает  еще   «гедонистический   материализм» особого рода — как бы карикатурный: когда человек отказывает себе во всем, но годами, часто с риском для семьи и частной жизни, надрываясь на работе и скаредничая, стремится к достижению поставленной цели. А потом оказывается, что дорогой автомобиль, поездка на Сейшельские острова или роскошная яхта приносят разочарование. Игра не стоила свеч.

    Победа «диалектического материализма» привела к возникновению государств, недостатки которых конкретно и ежедневно ощущаются любым их гражданином - это недостаточность личной свободы и экономической эффективности. Победа демократий и «гедонистичего материализма», напротив, скрывает недостатки под яркими огнями заваленных товарами городов, потоками сверкающих автомобилей, массами туристов на солнечных пляжах.

   Разумеется, опасности гедонизма приятней и поэтому не так бросаются в глаза. Связь между обостряющимися проблемами и их причиной закамуфлирована. Не так-то легко   заметить,   что   политический   иррационализм, всплески насилия, ужасающий рост патологических фе-

номенов, злоупотребление лекарствами, алкоголем,  наркотиками - следствие того самого исполнения желаний через техническое преобразование мира. Гедонистическое самозатопление человеческих стимулов к мышлению и переживанию, принимающее безумные размеры, привело к пренебрежению и утрате существенных ценностных ориентиров западных демократий и одновременно к камуфлированию этого процесса в нашем сознании.

   На вопрос о ценностях и смысле жизни можно ответить реалистически лишь тогда, когда мы используем опыт познания души человека, её устремлений и потребностей. Я уже упоминал, что начиная с последних десятилетий прошлого века развитие психологии привело к важным 

результатам. В наше время - благодаря знакомству с её методами и границами - возникла возможность практического применения накопленного опыта.

В новейшей психологии понятие «смысл» приобретает всё большее значение. О понятиях «ценность», «высшее благо», «счастье» и «идеал» философские споры ве-

- 158 -

дутся уже более двух тысяч лет. При этом речь идет о предметах довольно схожих, хотя и увиденных с точки зрения иного опыта и имеющих другие обозначения. Сократ дискутировал об этом с жителями Афин, а у Фрейда или у Альфреда Адлера и большинства других психологов мы находим такие определения, как «Я-идеал» и «идеал личности».

   Вольтер как-то сказал: «Все люди любят свои достоинства, но понимают под ними не одно и то же» («Дженни, или Атеист и Мудрец»).

   Паскаль в своих «Мыслях» с непревзойденной проницательностью писал: «Все люди, без исключения, хотят быть счастливыми. Как бы ни различались применяемые ими средства, все стремятся к этой цели. Одно и то же желание гонит на войну одного человека и удерживает другого: оно лишь по-разному действует в обоих. Не будь этой дели, воля и пальцем бы не шевельнула. Это ведущая шестерня всех человеческих поступков, даже если люди стреляются или вешаются». Какие же ложные установки приводят к результатам, столь отличным от одной для всех цели?

   В «Критике чистого разума» Кант попытался выразить в трех вопросах то, что интересует каждого человека: «1. Что я могу знать? 2. Что я должен делать? 3. На что я смею надеяться?» Третий вопрос для него особенно важен, ибо он касается мотивации. Кант утверждает. «Всякая надежда приближает к счастью» («Alles Hoffen geht auf Gluckseligkeit»). Он требует. «Поступай так, чтобы быть достойным счастья». Он называет «идею такого разумения, в коем морально совершенная воля, связанная с высочайшим блаженством, есть причина всего счастья в мире... идеалом наивысшего блага».

   По его мнению, мы должны поощрять «самое лучшее, что есть в нас и в других», и держаться основного закона «чистого практического разума», каковой гласит. «Поступай так, чтобы правило твоего личного поведения могло стать правилом поведения для всех» («Критика практического разума»). Но что означает это «самое лучшее в нас», какие законы охватывает это всеобщее законодательство?

Со времен Канта мы приобрели отрицательный опыт. Требование Канта творить добро по обязанности, из чувства долга, а не по склонности, даже против собственной склонности, в сущности, отключает некоторые естественные регуляторы и в сочетании с иллюзорным «луч-

- 159 -

шим» может привести к бесчеловечным и катастрофическим  последствиям. Беспощадное исполнение долга, лозунги типа «общая польза выше личной» и «хорошо что полезно для народа» — вспомним о Гитлере — навлекли на человечество не меньше несчастий, чем бес-численные банальности эгоистов.

    Значит, и в этом направлении нас подстерегает величайшая опасность?

   Досократик Демокрит, а также Платон и стоики стремились сделать счастье по возможности независимым от внешних условий. Для Платона счастье заключается в созерцании идей. Неоплатоник Плотин делает еще один шаг вперед, вплотную приближаясь к христианскому учению: он видит счастье в созерцании божественного света. Ориген — уже христианин, он говорит о созерцании Бога как о высшем счастье, которое не зависит от всех внешних событий.

   Эпиктет стремится вообще насколько возможно игнорировать внешние реалии: «Не сами вещи беспокоят человека, но представление о вещах» («Маленький трактат о морали»). Нам следует, по Эпиктету, внутренне отрываться от всего, что не в нашей власти. Конечно, выполнить такое требование — выше человеческих сил. Выходят, болезни, удары судьбы, потеря друзей и родных, бедность, голод должны оставлять нас невозмутимыми и бесстрастными, ибо они не в нашей власти? Увы, мы должны считаться с ними каждое мгновение.

   По сравнению с Сенекой и Марком Аврелием, которые высказывали аналогичные суждения, Эпиктет имел то неоценимое преимущество, что самым тяжелым образом пережил все, о чем писал. Он был фригийским рабом, страдал физическим недостатком — параличом, и только в старости его отпустили на волю. То, чему он учил, подтверждалось его собственной жизнью: «Посмотрите на меня, у меня нет ни дома, ни родины, я ничем не владею, никто мне не служит, я сплю на голой земле, не имею ни жены, ни детей, ни крова, только и есть у меня что земля, и небо, и старый плащ. Я не ведаю ни печали, ни страха, я совершенно свободен» («Поучения»).

   То обстоятельство, что стоицизм исповедовали и раб Эпиктет, и богач Сенека — некогда самый влиятельный человек в империи, — и император Марк Аврелий, говорит о широком диапазоне возможностей этого учения.

- 160 -

Значит, и на самом дне, и на высочайших вершинах жизни возникают весьма сходные суждения о человеческом счастье.

    Эпикур сосредоточивался на длительном и тщательном планировании удовольствия, которое - при строгом предъявлении к себе высоких требований - должно было привести к наиболее полному наслаждению жизнью. Правда, и эта безусловно антиметафизическая жизненная позиция оказывается всего лишь тактикой в пределах, точно соблюдаемых ограничений. А ведь речь-то идёт как раз об ограничениях! Скептик Пиррон, чьё учение известно нам только по записям врача Секста Эмпирика, радикализировал стремление к независимости собственной личности. Он говорил о тотальной относительности всех явлений окружающего мира: они настолько ему безразличны, что Пиррон предлагает при любых обстоятельствах делать вид, что все нормально, вести себя как ни в чем не бывало: «Мы цепляемся за эти явления и следуем ежедневному жизненному опыту лишь постольку, поскольку не можем пребывать в полном бездействии». Речь идет о метафоре невмешательства, отказа от действия: «Счастлив тот, кто живёт безмятежно, не ведая бурь и треволнений...»

    В исторической перспективе перед нами - два принципиально различных представления об идеале личного счастья: одно - коммуникативно и подразумевает общность с другими людьми, другое пытается по возможности исключить окружение. В обоих подходах существенна пропорция между включением общества, с одной стороны, и стремлением отделить себя от окружения, с другой.

    Если чувство приобщенности заходит слишком далеко и кто-то желает навязать силой нечто «лучшее в мире» своему окружению, своему народу или миру, — это приводит к катастрофе. Если же, напротив, окружение в высшей степени игнорируется, такой крайний эгоизм также приводит к одиночеству и крушению.

    И та и другая предпосылка не приблизят к идеалу личного счастья, если упустить из виду основное: каждый отдельный человек - живое существо, испытывающее потребности в

общении с себе подобными, но он может чувствовать себя ответственным только за некий ограниченный круг субъектов социальной среды. Чрезмерное

- 161 -

===============
стр 115-125; стр 126-136; стр 137-143; стр 146-153; стр 154-161; стр 198-201; стр 210-221; стр 222-231; стр 248-249; стр 252-254.

Нигилизм и идеалы. (OCR) С.126-136

знаем об этом процессе, тем менее осмысленной,

считает Альфред Адлер, может быть эта цель, тем менее удовлетворяет нас этот путь. Голая эмоциональность, по его мнению, легко приводит к частному изменению конечной цели, а потому и весь «жизненный план», вся структура жизни не обретают никакой цельности, никакой формы.

     Поэтому очень важно, объясняет Адлер, распознать эту потребность, заложенную в характере человека, и выбрать конечную цель, которая придаст жизни смысл. Такова созданная Адлером  концепция индивидуальной психологии. Адлер убежден, что человечество эволюционирует, и рассматривает любое человеческое стремление   как   «стремление  к совершенству».   В   работе «Смысл жизни» он пишет: «И физически, и духовно жажда жизни необратимо связана с этим стремлением». Понятно, что такая конечная цель, как совершенство, не может быть достигнута никогда. Это идеал.

     Альфред Адлер идет дальше Зигмунда Фрейда. Он не только характеризует «чувство общности» как масштаб осмысленности этой цели, то есть оценивает ее по значимости для высших устремлений максимально возможного числа людей, но и весьма плодотворным образом сопоставляет ее с религией. «Наилучшее представление, которое до сих пор было получено об этом идеальном возвышении человечества, — пишет он в «Смысле жизни», — это понятие Бога». И еще: «Нет никакого сомнения, что понятие Бога, собственно говоря, включает это движение к совершенству как цель и что оно лучше всего соответствует смутной жажде человека достичь совершенства».

    Однако же «поиску пути наверх», согласно наблюдениям Адлера, часто противостоит «поиск пути вниз», который типичен для невротиков и означает извращение естественного стремления. Невротик, пишет Адлер, «часто домогается пощечины», и тогда он с величайшей интенсивностью стремится отыскать причины, по которым его отторгают. Тем самым он строит некое «приспособление из депрессий и страха», которое ведет все дальше «вниз».

     Альфред Адлер, как и Зигмунд Фрейд был врачом и искал возможность устранить невротическое отрицание и снова направить жизненную энергию на естественный «поиск пути наверх». Основной принцип его метода вы-

- 126 -

ражен в следующем пассаже: «Мы сравниваем индивида с идеальным образом  общественного человека, человека, который общепринятым способом выполняет стоящие перед ним задачи, человека, который настолько развил в себе чувство общего, что следует... правилам игры человеческого общества» («Знание людей»). Адлер призывает «как можно раньше делать ребенка сотрудником, равноправным человеком, который с удовольствием помогает и, если не справляется сам, охотно позволяет помогать себе» («Смысл жизни»).

    В заключении вышеназванной книги Адлер резюмирует: «Все проблемы человеческой жизни требуют... способности и готовности к сотрудничеству, явного признака чувства общности. В это душевное настроение входят мужество и удача, которые невозможно обрести иным путем». Таким образом, все снова и снова упирается в чувство общности и открытость по отношению к религиозности — в них следует искать идеалы, которых нельзя обрести ни на каком другом пути.

   Другой ученик Зигмунда Фрейда, который позднее тоже отрекся от учителя, Отто Ранк, двигался примерно в том же направлении, что и Адлер, но акцентировал в первую очередь субъективную способность к творчеству, которая свойственна каждому индивиду и которую только нужно пробудить. Этот упор на присущие каждому творческие силы, которые могут проявляться самым различным образом и в самых необычных областях, нашел широкое распространение прежде всего в США, хотя его часто опошляли и неверно толковали под лозунгом «самореализации».

    Среди психоаналитиков венской школы Отто Ранк был виталистом, опиравшимся на искусство. Для него искусство было не только выражением творческой способности. Он полагал, что все, что делает человек, может стать художественным выражением индивида: будничная жизнь, практическая работа, какая бы она ни была. Главное — «как», главное — самый факт выполнения любого дела творчески. Творчество в ежедневных поступках Ранк считал наилучшей возможностью обрести радость, удовольствие и смысл жизни. Он считал, что главная задача психологии — пробудить в человеке творческую способность.

    Ранк полагал, что психолог может начать применять «креативную терапию», но вообще-то она должна проис-

- 127 -

ходить сама собой, как «творческие акты». Только «собственное творческое достижение, свершение» может наполнить жизнь и освободить  больного от невроза («Правда и действительность»).

      «Почему, - спрашивает Ранк, - столь многие люди безнадежно застревают в этом процессе преобразования своей природы в желанное Я?» («Техника психоанализа»). Они упускают возможность, которую Ранк считает истинным жизненным шансом: «...принять самого себа как судьбу и судьбоносную силу... А ведь все как раз зависит от того, как воспринимается это неизбежное созидание нашей судьбы нашим чувством,  как оно интерпретируется нашим сознанием; а это в свою очередь определяется тем, есть ли у нас некий существенный внутренний или внешний идеал, согласно которому мы хотим созидать себя и свою судьбу».

     Такое понятие, акцептация самих себя, поясняет Ранк, есть лишь предпосылка, лишь основа формирования жизни. «Духовный принцип,  существенно важный для развития собственно человеческого начала», Ранк обнаруживает в человеке искусства, в художнике («Правда и действительность»). Самое существенное в этом «...творческом типе... то, что он развивает свое идеальное Я из самого себя, на основе не только природных данных, но и самостоятельно избранных факторов и что он стремится его достичь».

    При этом важную роль играет масштаб, запас имеющейся в каждом Я первоначальной энергии. «Силу этой представленной в индивиде первоначальной энергии мы называем волей». Ранк считает Я «не только ареной борьбы («Оно»-)влечений или («сверх-Я»-)препятствий, но и сознательным носителем устремленности к высшему». Ранк полагал, что «путем пробуждения творческих способностей индивида следует стремиться создавать из негативно ориентированного страдающего и закомплексованного человека... человека позитивной ориентации, человека воли и дела».

     При таком обобщении творческой способности Отто Ранк — еще однозначнее, чем Альфред Адлер, отводит важную роль христианству. В работе «Правда и действительность» он пишет: «Всеобщее очеловечивание Бога, путь которому проложило христианство, возвеличило героя, творческого человека, так сказать, универсальный тип, его развитие в современных индивидуальностях».

- 128 -

Американский ученый Абрахам Маслоу, испытавший заметное влияние Отто Ранка и Альфреда Адлера, писал о том как сильно ориентация на идеалы связана с внутрен-ней конституцией человека: «От Фрейда мы узнали, что прошлое существует в человеке сейчас. Теперь из теории роста и саморазвития нам придется сделать вывод, что и будущее существует в человеке сейчас, в форме идеалов, надежд, обязанностей, заданий, планов, целей, нереализованных возможностей, миссий, судеб и т.д. Для того у кого нет будущего, все сводится к конкретике, к безнадежности и пустоте. Время для него должно «заполняться» бесконечно». (Эта и все остальные цитаты — из «Психологии бытия».)

    Маслоу считает, что у нас есть духовный орган, который так же требует удовлетворяющей активности, как мускулы, которыми нужно пользоваться, «чтобы «хорошо себя чувствовать» и обрести субъективное ощущение гармонического, успешного, незаторможенного функционирования (спонтанности), являющееся важным аспектом хорошего роста и психологического здоровья. Это касается и интеллекта, и матки, и зрения, и половой потенции. Органические мощности прямо-таки кричат о том, чтобы их использовали, и они перестают кричать только тогда, когда их хорошо используют. Это означает, что и способности суть потребности».

        Маслоу не сомневается, что человек обладает врожденной способностью стремиться к ценностям и идеалам, приближаться к ним насколько возможно: «Творчество, спонтанность, аутентичность, готовность прийти на помощь, способность любить и стремление к правде — это эмбриональные задатки, свойственные человеку, видовые признаки такие же, как руки или ноги, как мозг и глаза». Специфика человека в том и заключается, что он способен влиять на свой рост. «Человек - постольку, поскольку он настоящий человек, - является своею собственной главной детерминантой. Каждый в какой-то степени - «свой собственный проект» и сам себя делает». Это означает,что  «человеческое существо - одновременно и то, что оно есть, и то, чем хочет стать».

      Маслоу отдает себе отчёт в том, что   «процесс здорового роста следует рассматривать как никогда не кончающийся ряд ситуаций свободного выбора.... с которым каждый индивид сталкивается в каждый момент своей жизни». При этом бывают «хорошие и плохие изби

- 129 -

ратели».  «Хорошие избиратели» - это здоровые избиратели, к которых «высшая натура» столь же «инстинктоидна», сколь и «низшая». Обострить этот инстинкт удается лучше всего тогда, когда имеешь перед глазами примеры «хороших избирателей» - и, конечно, собственных прежних хороших решений. Учиться следует только на таких положительных примерах, а не на решениях, принимаемых невротиками. Разумеется, процесс обучения состоит не в сборе информации, а в развитии собственной способности делать  «хороший выбор».

    Виктор Франкл, называющий свою «логотерапию» «третьей венской школой психотерапии» (после психоанализа» Фрейда и «индивидуальной психологии» Адлера), опирается на предшествующий опыт. Определение логотерапия связано с понятием «логос», которое переводится в данном случае как «смысл». Из числа многих публикаций Франкла обратим внимание на две: «Воля к  смыслу» и «Человек в поисках смысла». В них и в самом деле сильно ощущается влияние Альфреда Адлера («Смысл жизни») в двух направлениях: речь идет о необходимости для каждого отдельного человека придать смысл своей жизни, но одновременно показано, что этот смысл может состоять только в преодолении собственного эгоизма, в свершении, в помощи кому-то другому или другим. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что Франкл не дает принципиального ответа на вопрос о смысле жизни, но остается врачом. Он поясняет, что в пределах принципиальной необходимости перешагнуть непосредственные интересы собственного Я для каждого имеется особая возможность обрести смысл. Опирающийся на биографию и подробное знание конкретной ситуации «анализ экзистенции» позволяет человеку познать и осуществить соразмерный ему смысл. Так что вопрос о смысле остается открытым и допускает множество различных ответов.

    Выполнение индивидуально совершенно различных задач, в зависимости от того, куда того или иного человека поставила жизнь, может стать содержанием смысла. Когда неизбежное страдание переносится осознанно, даже и оно, это страдание, имеет, по мнению Франкла весьма плодотворный смысл. Как только в понятие смысла вложено содержание, исчезает «экзистенциальный вакуум», скука, страхи, часто агрессии, неврозы, депрессии. Понятие «логос», которое в ходе своей истории

- 130 -

претерпело расширение и изменение, близко понятиям идеи и идеала. Гераклит называл логосом идею разума, присутствующего в космосе, где все предметы обретают гармонию. Мыслящий человек стремится согласовать свои стремления с этим разумом и тем самым приближается к этой гармонии в самом себе и своей жизни. Привлечение логоса в психологию было озарением Франкла, этот шаг привел к далеко идущим выводам. Франкл показал  что психология, несмотря на его собственные попытки ограничить проблематику врачебным аспектом, стоит перед основополагающими вопросами философии. Именно на ежедневном фронте психологии и психиатрии идет борьба вокруг вопросов о смысле, ценностях, идеалах которыми со стародавних времен — даже еще более интенсивно, чем теперь, — занималась философия.

     Во всяком случае, психология подходит к этим воп-росам, вооруженная всем опытом и мудростью медицины и естественных наук. Воля к жизни, к выживанию и размножению, действующая даже в одноклеточных, характерна для всех живых существ. Биологическая витальность и стремление выжить свойственны каждому живому существу, они-то и заставляют его расти, развиваться и защищаться, образовывать социальные группировки. Они изначально свойственны человеку, а поскольку человек одарен разумом и духом, его разум и его дух биологически предрасположены к жизнеутверждению, развитию, стремлению к совершенству, к идеалам.

 Несмотря на многие исторические, социальные и психологические феномены, противоречащие этому факту, несмотря на современную угрозу самоуничтожения человечества, психология делает ставку на свойственные человеку силы естественного биологического здоровья. Все большее многообразие и интенсивность усилий со стороны психологии, мощный резонанс, который находят эти усилия, показывают, что есть оправданная надежда усилить и заново пробудить энергетические ресурсы человечества, растраченные отрицанием и нигилизмом.

      Не иметь никаких идеалов - это путь, наверняка ведущий к отрицанию. Иметь идеалы - это попытка, которая может оказаться неудачной, но может и привести к успеху, если фантазия и осознание реальности идут рука об руку и выражаются в ответственных действиях. 

- 131 -

Идеи, ценности
и смысл

    Имеют ли идеалы касательство к философским течениям «идеализма»? В чем состоит различие между идями и идеалами? Можно ли выбирать идеалы и следовать им без точного знания исторических теорий? Возможна ли такая личная идеалистическая позиция, которая не была бы связана с различными школами «идеализма» в истории философии?

      Как было показано в предыдущей главе, согласно воззрениям психологии, развитие идеалов, потребность в них и стремление к ним относятся к биологической витальности человека, проявляющейся в сфере его духовной деятельности.

        Его идеалы личного счастья и любви — это духовное соответствие энергии бьющегося сердца. Они разветвляются на другие идеалы, расходятся по разным направлениям, вступают в конфликт друг с другом. Часто из-за этого изменяется форма их проявления и избираются другие пути их достижения.

          Различные философские школы идеализма со времен средневековья достигли столь высокой степени абстракции и сложности, что далеко удалились от возможности воздействия на отдельного человека и ответа на его вопросы о практических жизненных идеалах. Глубокомысленные исследования и умозрительные построения «эмпирического», «критического», «монистического» или «немецкого» идеализма ведут в весьма интересный для специалиста лабиринт, из которого очень трудно найти выход. По большей части оттуда уже не возвращаются.

       Гомер, исходивший из жизненных форм своего времени, создал образы идеалов, которые вызывали активное неприятие у досократиков, прежде всего у Ксенофана и Гераклита. Для них фривольные, лживые, жестокие боги Гомера совершенно не годились в идеалы. Негуманному мифу Гомера они противопоставляли Логос, тот гуманный разум, который, по представлениям Гераклита, находится в гармонии с разумом космоса. Гераклит полагал, что человек в значительной степени сам определяет свою судьбу. Следует стремиться к разумной осторожности, мудрости, естественным поступкам, и тогда диа-

- 132 -

лектика противоположностей приведет к накоплению опыта и движению вперед. Ксенофан видел цель в соединении с «Единосущным» и говорил: «Боги не открыли смертным все сразу, с самого начала, и смертные лишь постепенно находят лучшее, если ищут его». Иными словами, лучшее, по Ксенофану, лежит перед смертными только если они ищут его и стремятся к нему.

        Известно, что Платон в своем диалоге «Государство» в знаменитой «притче о пещере» представил «идею» как основу своей философии. «Платоническая идея» как прообраз земного отражения абсолюта вдохновила позднейшую философию и теологию на создание невероятно сложных умозрительных построений. Схоластика изобрела изощренные обоснования, которые в наши дни почти невозможно понять. Тот, кто захочет вчитаться, обнаружит у Иммануила Канта, прежде всего в «Критике чистого разума», восхитительную архитектуру выводов, причем особенно плодотворным окажется проведенное Кантом различие между «идеей» и «идеалом». Человеческая мудрость, говорит Кант, — это идея, а мудрец — это идеал. Он существует только в мыслях и «полностью совмещается с идеей мудрости». Идеал — это совершенство, поэтому он никогда полностью не достижим, но он и необходим как мечта и образец, к которому следует стремиться.

    Тот, кто начнет систематически изучать историю понятия «идея» и его интерпретаций, заниматься всеми модификациями философского идеализма, очень скоро из-за деревьев не увидит леса. Он попадет на такие абстрактные высоты, где уже нет ответов на вопрос о смысле.

      Тому же, кто выбрался из исторического лабиринта или вообще избегает туда отправляться, не остается ничего иного, как добиваться ясности в вопросе о практическом обращении с идеалами. Таким образом, имеется важное различие между идеями и идеалами: идеи — это первичные образы, чистые мысли. Идеалами могут стать лишь те из этих первичных образов и чистых мыслей, которые направлены на всеобщее развитие в сторону добра.

     Идеи часто бывают негативными, как, например, идеи зла, ада, разрушения, отрицания, уничтожения мира, нигилизма, тирании, геноцида, расового господства, полицейского государства, культа правителя или обожествления главы государства. Все эти идеи нельзя назы-

- 133 -

вать идеалами. В других случаях возникают сомнения можно ли те или иные идеи рассматривать в наши дни как идеалы. Например, являются ли идеалами национальное государство, материализм, мечта о жизни, свободной от труда, постоянном наслаждении и исполнении всех желаний?

Некоторые идеи спорны в качестве идеалов, и в этих случаях дискуссии оказываются весьма плодотворными, например если ставится вопрос, можно ли считать наднациональное государство только идеей или идеалом? А как насчет идеи земного бессмертия? Как идеал она вряд ли продуктивна.

А как обстоит дело с идеей рая на земле? Можно ли назвать ее идеалом или мы должны признать, что такой идеал — это самонадеянность и дерзость?

Таким образом, когда речь идет об идеале, должна быть гарантирована разумная мера возможного человеческого приближения. Иначе мы переступим границы разума — Логоса как соответствия космическому разуму, а религиозные потусторонние, трансцендентные ожидания перепутаем с реальностью.

Идеал, который по определению имеет цель, ведущую за пределы действительности, будет ложно истолкован, если считать его чем-то большим, чем просто шанс часто очень незначительного приближения к цели. Достаточно об этом забыть, чтобы оказаться во власти самонадеянности, мании величия, когда идеалы начинают играть фатальную роль.

Самонадеянный, самонадеянность... По-немецки это звучит как Vermessenheit, просчет. Тот, кто хочет стать ангелом на земле, легко может превратиться в чудовище, тот, кто собирается построить на земле рай, вероятнее всего, создаст ад.

Плодотворность идеалов, которые ведь не могут быть достигнуты конкретно, к которым можно только приближаться, поразительным образом обнаруживается в областях, считающихся сферами особенно реального и точного знания, а именно в физике, математике и геометрии. Там сознательно применяют идеализации -- такие, как понятия точки, окружности, прямой или «i» (корень из минус 1), которые суть ирреальные абстракции. И закон «свободного падения» в физике - это закон, который нельзя наблюдать в его чистой форме. И тем не менее использование этих концепций позволило достигнуть

- 134 -

значительных успехов, как доказывает вся наша техническая окружающая среда, вплоть до полета на Луну.

Никогда ни один математик или физик не станет утверждать, что эти понятия или законы можно было бы осуществить точно. Речь идет об идеях и идеалах.

Знакомство с каталогами крупнейших библиотек доказывает, что в рубриках под ключевым словом «идеал» обнаруживается значительно больше трудов математиков и физиков, чем специалистов по общественным наукам. Уже Пифагор, задолго до Платона и Аристотеля, знал о применении идеалов в математике

В своем исследовании «Человеческий фундамент математики» Пауль Лоренцен пишет: «Идея равнины, идея плоскости — это одна из идей, которые вообще сделали возможными точные материальные науки, например нашу физику». И далее: «Все реализации суть «приближения» к совершенным идеям — то есть мы никогда не сможем сделать совершенными реальные плоскости и линии, но мы сможем делать их все менее несовершенными». Лоренцен считает, что «идею идей мы можем таким образом  кратко обозначить как идею всеобщего лучшего». Идеи и вместе с ними идеалы необходимы для нашей ориентации, и даже если в действительности они недостижимы, они делают возможными необозримо перспективные достижения.

Мы неоднократно упоминали уже понятие «ценности». Только «ценность», а именно в значении «чего-то, что хотели бы иметь все», делает идею идеалом. Но что же хотели бы иметь все?

Разумеется, это ценности, превышающие некий определенный уровень. Дело в том, что понятие ценности имеет явный недостаток: оно заметно хромает на золотое копыто. Золото, бриллианты, биржевые бумаги тоже ценности, но как идеалы они малопригодны.

Хотя, с другой стороны, можно сказать, что ценности выстраиваются из экзистенциальной ситуации (голод, холод, опасность, болезнь, конфронтация со смертью) снизу. А  идеалы, напротив, возникают из представлений о совершенстве. Приходят свыше. Но такое представление о совершенстве возможно лишь тогда, когда стоишь на фундаменте ценностей.

Итак, по зрелом размышлении я прихожу к определению, которое сформулировано в самом начале книги: идеалы - это проекции желаний, ведущие за пределы

- 135 -

действительности и включающие в себя всеобщие ценности.

Но как же обстоит дело с понятием смысла? Мы ведь и его уже несколько раз употребили. Не связан ли смысл с тем идеалом, который стоит на первом месте среди всех прочих, — с идеалом "личного счастья"?

Счастлив, однако, и тот, кто "забывает о том, чего нельзя изменить», счастлив, говорят, и тот кто пьян кто предается наслаждениям  и  самодовольству   не  уделяя никому от своего счастья, то есть счастлив за счет других.

Смысл предполагает определенный уровень переживания счастья, он включает в себя некое качество счастья,   которое   не   мыслится   как   гедонистическое   и эгоистическое. В главе «Идеал личного счастья» я остановлюсь на этом подробнее. Во всяком случае, понятие это неразрывно связано с понятием «смысл».

Трансформация ценностей.
Ценности и идеалы

Радикальные   изменения  наших   форм  жизни   под влиянием технической цивилизации все более обостряют вопрос о трансформации ценностей и идеалов. Головокружительные темпы преобразования нашей жизненной среды и практических условий быта по-новому сформировали все пропорции, все соотношения времени, географии, коммуникации. Означает ли это, что изменились и наши ценности и идеалы? Дискуссии о трансформации ценностей  и изменении идеалов приобрели масштаб истерии и внушили мысль о прямо-таки перманентной революции. Стало принято считать, что резко изменяющаяся среда обесценивает все прежние ценности как для настоящего, так и для будущего, сохраняя за ними лишь историческое значение.

Теория среды, трактующая человека как продукт внешнего окружения, подпитываемая психологически и общественно-политически, направлена - более радикально, чем когда-либо, - против сохранения культурной преемственности. Теория гласит, что культурная революция как следствие революции технической, цивилизаторской и социальной, на которую мы обречены поряд-

- 136 -

=====================
стр 115-125; стр 126-136; стр 137-143; стр 146-153; стр 154-161; стр 198-201; стр 210-221; стр 222-231; стр 248-249; стр 252-254.
#Альфред Адлер #Абрахам Маслоу #психология #книги #нигилизм 

Красавицы в политике

Мисс Красноярск стала вице-мэром...

самособой гимнастка в Думе

Ведищева в Роскосмосе

Противно представлять здесь Голикову, корыстную и блатную, но - объективность

.фото с форума о безыскусно одетых

Валентина Матвиенко
.#россиянки,


.

Мои книги по фанатастике, фото обложек

Интересно, что обложки некоторых книг уже не надо скнировать - они есть в интернете:

Содержание:

• Айзек Азимов. Небывальщина (рассказ, перевод К. Сенина, В. Тальми), стр. 3-15
  
• Айзек Азимов. Молодость (рассказ, перевод Н. Щербиновской), стр. 15-40
  
• Айзек Азимов. Некролог (рассказ, перевод Е. Цветкова), стр. 40-57
  
• Питер Сойер Бигл. Милости просим, леди Смерть! (рассказ, перевод Н. Евдокимовой), стр. 58-75
  
• Рэй Брэдбери. Земляничное окошко (рассказ, перевод Н. Галь), стр. 76-84
  
• Рэй Брэдбери. Конец начальной поры (рассказ, перевод Н. Галь), стр. 84-89
  
• Рэй Брэдбери. Были они смуглые и золотоглазые (рассказ, перевод Н. Галь), стр. 89-104
  
• Рэй Брэдбери. Дракон (рассказ, перевод Н. Галь), стр. 104-108
  
• Пьер Буль. Когда не вышло у змея (рассказ, перевод М. Таймановой), стр. 108-131
  
• Артур Кларк. Солнечный ветер (рассказ, перевод Л. Жданова), стр. 131-148
  
• Кобо Абэ. Детская (рассказ, перевод В. Гривнина), стр. 148-162
  
• Джон Бойнтон Пристли. Дженни Вильерс (повесть, перевод В. Ашкенази), стр. 162-259
  
• Клиффорд Саймак. Театр теней (рассказ, перевод С. Васильевой), стр. 259-297
  
• Клиффорд Саймак. Кимон (повесть, перевод Д. Жукова), стр. 297-344
  
• Уильям Сароян. Тигр Тома Трейси (повесть, перевод Р. Рыбкина), стр. 344-390
  
• Об авторах (послесловие), стр. 390-397

Очень нравится Земляничное окошко, "Детская" - не помню, но книга то под рукой;))
Интересно такж е что книгу выпустило издательство Химия. Здесь и выходные данные. Купил я ее кажется в 1992м.


Источник.
PS ge,k jn 31 zyd 15 lfnf pltcm - pflybv xbkслом.

Милиционер догоняет УАЗик

с подачи Дим Юрича

из комментов к видео:
- Милиционер обгоняет уазик, практически пор пересечённой местности !!! Явно зачёт по ОФП сдал честно )
Красавец, чё тут скажешь.
 
- T-1000? (имеется ввиду Терминатор, модель 1000 (из одноименного фильма) - ред.)

- Надо быть полным дебилом, чтобы броситься убегать от полицейского, догнавшего пешком твое авто!

- Таки извините, но он Робот-полицейский!!!

- Челябинск?
   Полицейский крут неимоверно. :)

-  Никогда ещё Джон Коннор не был так близок к провалу!!!

- Со скоростью 20 км/ч в обмундировании и по скользкому покрытию... вполне достойно уважения к данному полицейскому. Вот она Россия, а в Америке бы давно из авто решето сделали. Кстати наш полицейский не знал, вооружен водитель или нет, просто догнал и выгнал из салона нарушителя.

- Да он со страху побежал! представь... едешь себе, никого не трогаешь и тут к тебе мент заходит.

- Блогеры США просто офигели от увиденного... И добавили что у них бы не догоняли,а просто расстреляли бы с вертолёта.
- В тему...
Гаишник «лёг» под грузовик и спас автобус с детьми:
http://auto.mail.ru/article/53306-inspektory_gibdd_est_li_sredi_nih_geroi/ 

- Музыку из Бенни Хилла надо. (и вроде бы да, но и нет, т.к. полицейский предотвратил наезд и на людей и на препятствие, т.е. и гибель самого водителя и гибель других людей - ред.)

- > Это неплохой результат, полицейский явно в хорошей спортивной форме, но все же не прямо фантастика.
    В зимнем обмундировании, по снегу? Это охуенный результат, если что.  Вообще-то на момент, как инспектор  рванул за Уазиком скорость была 17-18 км/ч.
   - И в этот момент открывается пассажирская дверь, заходит полицейский и говорит: "Мне нужно ваше водительское удостоверение и техпаспорт!" 

- И в этот момент открывается пассажирская дверь, заходит полицейский и говорит: ["Мне нужна твоя одежда и мотоцикл"
Я исправил, не благодари.

- Эт анекдот такой есть:
Пурга, сугробы, гололёд, на трассе около обочины газует "запорожец", пыжится и не может тронуться с места. Едет мужик, видит "запор" буксует , решает помочь. Останавливается сзади, подходит, открывает дверь и говорит: "может помочь". Водила "запора" - хлоп в обморок. Его приводят в чувства:" мужик ты че?". Тот объясняет: "пурга, нихера не видно, еду, газую, скорость под 80 км/ч, тут открывается дверь и заглядываешь ты" :)

- переаттестация дает свои плоды!

- "...Мюллер ехал в авто со скоростью 80 км/ч, а вокруг машины бегал Штирлиц и делал вид, что прогуливается". Навеяло, так сказать.

- После того, как водила "пулей" выскочил из салона и надавил на тапки, и после того как за ним помчались инспекторы, я все смотрел на замерший кадр и ждал когда слева направо пробегут все трое...
Вы даже представить не можете, каким было мое разочарование!!! (да да да  - ред.)  

- Извини, камрад, но ты плохо исправил.
Надо так:
> "Мне нужна твоя одежда и [УАЗик]"

-   > Фраза "Пешком быстрее" заиграла новыми красками :)
Отлично подмечено!
#т-1000 #youtube #погоня #терминатор, #погоня,